Дорога в ад. Размышления о европейском выборе
«Всякая система воспитания — слепок общества.» (с).
/Р. Арон/
Доброго времени суток, уважаемые коллеги.
Некоторое время назад у нас с вами речь пошла о том, стоит или не стоит России и русскому народу окончательно делать т.н. «европейский выбор». Со всеми вытекающими последствиями в виде начала строительства «нормального европейского государства» (тм) с соответствующей общественной идеологией и не менее соответствующими институтами. Знаете, то, что всё это звучит очень красиво и заманчиво — факт и я с ним не спорю. Но вот только, боюсь, что многие из тех, кто слушает эти сладкие песни развесив уши, не вполне себе представляют того, КУДА ИМЕННО их зовут. Какая она, эта самая Европа. И как именно живут те самые «нормальные европейские государства». Нет, я не собираюсь говорить с вами о таких вещах, как экономический кризис (который, несомненно, имеет место быть, но не о нём речь). Сегодня я поведаю вам о куда более страшных вещах. Гораздо более глубинных и имеющих очень далеко идущие последствия.
На днях я прочитал одну статью… Которую хочу вам дать полностью и без купюр. И поверьте, то, о чём в ней пишут — это по-настоящему жутко. А тем, кто так рвётся стать таким же «цивилизованным», как шведы и норвежцы, прочтение и вовсе рекомендовано категорически:
Прогресс по-шведски
Ксения Соколова
26.03.2012 Швеция переживает кризис института семьи. Это результат многолетней политики правления социал-демократической партии, целью которой было получить полный контроль над обществом.
Обеспеченное общество умирающих в одиночестве
Швеция известна своими суперконцернами («Вольво», «Эриксон», «Икеа», «Сааб») и масштабными социальными программами, направленными на поддержку незащищенных слоев общества. Доля валового внутреннего продукта, затрачиваемая, к примеру, на социальное обеспечение пожилых и престарелых, — самая высокая в мире. Есть бесплатное медицинское обслуживание. На финансирование здравоохранения уходит около 80% подоходных налогов.
Но есть и другая статистика. В шведской столице Стокгольме 90% умерших кремируют, 45% урн родственники не забирают. В подавляющем большинстве похороны проходят «без церемоний». Работники крематория не знают, чьи останки конкретно сжигают, ибо на урнах — лишь идентификационный номер. Из экономических соображений, энергию, полученную от сожженных урн, по выбору включают в обогрев собственного дома или в систему обогрева города.
Отсутствие погребальных церемоний — это лишь часть всеобщей тенденции обрывания чувственных и эмоциональных уз во многих шведских семьях. Редактор шведского издания Nyliberalen Генрих Бэйке, объясняя причины явления, отмечает: «Семья стала целью атак социалистов, поскольку по своей природе выступает организацией, альтернативной государственным институтам опекунства. Семья призвана защищать человека. Когда у него возникают проблемы, к примеру отсутствие денег или ухудшение здоровья, человек всегда может обратиться за помощью к родственникам. Шведское государство стремится на протяжении десятилетий разорвать эти семейные отношения и связи, — помогая непосредственно каждому человеку, и таким образом делая его зависимым от себя».
Правильным курсом
Трудно поверить, но еще до начала тридцатых годов прошлого столетия Швеция была убогой аграрной страной, подданные которой массово эмигрировали в поисках лучшей жизни. Разбогатеть Швеция сумела во время Второй мировой войны благодаря своей осторожной политике «двойных стандартов». Несмотря на формальный нейтралитет, она предоставляла фашистской Германии кредиты, поставляла собственное вооружение и являлась крупнейшим поставщиком железной руды для нужд германской военной промышленности. Под предводительством социал-демократии в 1940-е и 50-е годы был осуществлен ряд реформ, в совокупности заложивших основы шведского государства всеобщего благосостояния. Длительный период гегемонии социал-демократов прервал экономический кризис начала 70-х, и с 1976 года смены кабинетов стали происходить чаще.
Сегодня находящаяся в оппозиции социал-демократия обрела нового лидера — 55-летнего Стефана Лювена, главу профсоюза металлистов, работавшего сварщиком. Интересно, что в Швеции, славящейся высоким уровнем образования и его доступностью (финансирование вузов на 80% осуществляется из госбюджета), Стефан Лювен стал четвертым лидером партии без высшего образования. Йоран Перссон был даже премьер-министром (1996—2006). По всей видимости, в Швеции не придают большого значения образовательному уровню политиков (согласно исследованиям, он самый низкий в Европе). Здесь считается нормальным, что министр сельского хозяйства — фермер, а министр здравоохранения — доктор. Правительство (и это закреплено в Конституции) только определяет направления, а управляют страной центральные правительственные учреждения.
Делать это им становится все сложнее. Влияют и всеобщий экономический кризис и собственные проблемы. Швеция стареет. Средняя продолжительность жизни 78,6 лет у мужчин и 83,2 года у женщин. Доля населения в возрасте от 80 лет и старше достигла самого высокого показателя среди стран-членов ЕС — 5,3%. Из 9,3 млн. населения Швеции 18% — лица старше 65 лет. По прогнозам, к 2030 году их доля возрастет до 23%.
«Если мы хотим чтобы в будущем наша пенсия была эквивалентна настоящей, мы должны работать дольше, — заявил премьер-министр Швеции Фредрик Рейнфельдт на форуме, посвященном проблемам Северных стран, прошедшем 9 февраля 2012 году в Стокгольме. — С учетом снижения рождаемости, на пенсию уходить необходимо в возрасте 75 лет, иначе мы повторим сценарий Греции».
Пластиковые родители
В Швеции каждый четвертый ребенок имеет корни за ее пределами (данные официального бюллетеня (http://www.sweden.se). Чаще всего это выходцы из Ирака или бывшей Югославии. Уже выросло целое поколение таких шведов. А потому здесь привычны самые разнообразные национальности и расы.
Из рожденных в Швеции детей — 60% внебрачные. 20% воспитываются одним родителем. Молодые не торопятся оформлять отношения — «притираются» в гражданских браках, называемых sambo — когда пары живут вместе, и serbo — когда живут раздельно. На число регистрирующихся ежегодно 38 тыс. узаконенных отношений — 31 тыс. разводов. В среднем за плечами каждого из супругов по три брака, что означает наличие у ребенка огромного числа родственников и нескольких родителей. Они получили название «пластиковые родители». Государство даже финансирует исследования, которые должны доказать положительное влияние такого типа отношений на детей: переходя после очередных разводов от одних родителей к другим, дети приобретают жизненный опыт и опыт социальных отношений, который им пригодится во взрослой жизни.
Поскольку обращения «мачеха» или «отчим» связаны с не очень приятными ассоциациями (здесь тоже знают историю о Золушке), шведы постановили употреблять замещающие определения «родитель один» и «родитель два». Это учреждается также из соображений гендерного равенства. Разрушение стереотипов о роли мужчины и женщины в обществе является основной задачей общенациональной программы дошкольного воспитания. Методы иногда кажутся остальному миру чересчур радикальными. Так, сенсацией стал детский сад, открытый в 2010 году в Содермальме, районе Стокгольма. Сотрудники учреждения заменили в обращении к детям «он» и «она», по-шведски, соответственно, «han» и «hon», на бесполое слово «hen», которого нет в классическом языке, но есть в обиходе у гомосексуалистов. Отучая от «гендерных стереотипов», детям вместо привычных сказок читают книжки, в которых, к примеру, два самца-жирафа очень переживали, что не могут иметь детей, пока не нашли брошенное крокодилье яйцо.
Шведская семья
По данным шведской Ассоциации сексуального равенства (RFSL), в Швеции более 40 тыс. детей имеют родителей (или одного родителя) — гомосексуалистов. Когда в 1995 году в стране были легализованы гомосексуальные браки, парламент утвердил что это будут браки сугубо гражданские, и они не будут освящаться церковью. Однако гомосексуалисты тоже хотели иметь такую возможность. Была сделана первая уступка: их благословляли, но без свидетелей и отказывали в молитве. Но гомосексуалисты хотели полной церемонии и всего «Мендельсона». В 1998 году в Швеции прошел всеевропейский парад геев. Сенсацией также стала выставка фотографа Элизабет Ольсон, изобразившей Христа и его апостолов гомосексуалистами. Выставка пользовалась огромной популярностью, естественно, прежде всего среди геев. Одним из мест, где она проходила, была кафедра Лютеранской церкви.
Но настоящие баталии разгорелись в 2003—2004 годах после выступления пастора Оке Грина, который в своей проповеди осудил гомосексуальные связи, называя их грешными. Он цитировал фрагменты Священного писания, утверждая, что Библия очень точно определяет гомосексуализм как грех. На что из другого лагеря отвечали: «Библия не снизошла к нам с небес, сама по себе не является Божьим знамением, не отвечает на все наши вопросы. Вопросы, которые были актуальными во времена написания Библии, — не наши вопросы». За «неуважение к сексуальному меньшинству» пастор был осужден Судом первой инстанции на месяц заключения. Суд второй инстанции его оправдал. В 2005 году дело дошло до Верховного суда, который признал пастора невиновным. Это вызвало протест геев, с их стороны в адрес пастора продолжают звучать угрозы.
Гомосексуальных семей станет больше, — предвидят в организации RFSL. Этому способствует принятие шведским парламентом закона об искусственном оплодотворении лесбийских пар. По закону, женщины-лесбиянки имеют право на экстракорпоральное оплодотворение за счет государства.
Интересно, что рапорт RFSL также информирует: каждый третий случай насилия в Швеции происходит в лесбийской семье. И хотя здесь есть куда обратиться в такой ситуации, у работников учреждений не укладывается в голове что женщины могут бить друг друга, ведь считается, что по природе они не агрессивны. Проблема насилия существует и в мужских браках.
«Происходит огромная смена ментальности и требуется смена традиций. Традиционная форма семьи не соответствует реалиям современности. Необходимы новые семейные отношения, — из интервью деятельницы молодежного отделения шведской партии зеленых Элины Аберг польскому изданию Wprost. — В нашей партии мы говорим, например, о полигамных связях как общественно приемлемых». Явление для Швеции не новое. На волне сексуальной революции прошлого века здесь уже был опыт проживания молодежи в общих коммунах, которые по-шведски называются «коллективы».
Неприкасаемые
Шведское государство переняло на себя практически полный контроль над воспитанием детей. Высокие налоги делают невозможным содержать семью с одной заработной платы, и потому, как правило, оба родителя работают, а ребенок в течение дня находится в школе или других учреждениях общественной опеки.
Шведским правительством создан специальный институт омбудсмена, призванный защищать права и интересы детей. Есть целый ряд организаций: BRIS («Права детей в обществе») — дежурная телефонная и электронная линии для детей и подростков; Friends («Друзья») — помощь, если сверстники обижают, и др.
С 1979 года здесь существует абсолютный запрет на телесное наказание детей. Родители не могут безнаказанно дать ребенку подзатыльник, потянуть за ухо или повысить на него голос. За избиение ребенка грозит 10 лет тюрьмы. Еще с детского сада дети в подробностях проинформированы о своих правах и необходимости сообщать полиции о такого рода происшествиях. И они этим пользуются. В конфликте между интересом ребенка и интересом родителя государство принимает сторону ребенка.
Громкую огласку получила история девочки-подростка, обвинившей своего отчима в избиении и сексуальных домогательствах. 12-летняяя Агнета просто рассердилась на него за то, что он усыпил котят, а она хотела их оставить. Она обратилась в полицию, проинструктировав свою младшую трехлетнюю сестричку, что следует говорить. На основании показаний отчим был задержан и осужден. Мать, которая не поверила дочери, была лишена права родительской опеки. Агнету передали в приемную семью. Через три месяца девочка поняла, что поступила неправильно, пробовала вернуть свое заявление и освободить отчима. Но юридическая машина уже закрутилась. К тому же никто не воспринимал раскаяние девочки серьезно, ведь жертвы инцеста очень часто отказываются от своих показаний. Дошло до того, что «жертва» стала писать во всевозможные инстанции, генеральному прокурору в частности, где подробно описала всю историю, что отчим невиновен, что она все придумала, объяснила почему. Но прокурор тоже не вмешался.
В праве на воспитание детей отказано не только родителям, но и учителям. До восьмого класса ученикам не ставится оценок, неуспевающих не оставляют на второй год, ну и, конечно, никого не выгоняют из школы. Ученики говорят учителю «ты», и они не обязаны отвечать на учительские приветствия. Учителя жалуются, что в классах тяжело работать из-за хаоса, шума и агрессии на уроках.
Диктатура социала
В шведском законодательстве нет понятия власти родителей как в бытовом, так и в юридическом смысле. Нет категории «родительское право», есть «право опеки и ответственности за ребенка», которое по закону в равной степени несут родители и государство. Но государство считает, что оно способно лучше опекать и воспитывать, а потому вмешивается в семейный воспитательный процесс. Главным учреждением такого рода является Центральный совет по вопросам здравоохранения и социальной защиты, который в Швеции называют «социалом». Ежегодно у родителей забирают в среднем 12 тыс. детей. Делают это с благими намерениями. Предлогом могут быть «ошибки в воспитании», «умственная неразвитость родителей» и даже «чрезмерная опека».
Так, Марьяна Зигстроем была лишена родительских прав, потому что «слишком опекала» своего больного эпилепсией сына Даниеля. Мальчик переходил из семьи в семью, состояние его ухудшалось. Даниель написал матери около 40 писем с просьбой о помощи, та обращалась в разные социальные и правительственные организации, но безуспешно. Сын умер, потому что во время приступа очередной опекун просто не знал как ему помочь. Марьяна Зигстроем выдвинула обвинение государству. Проиграла во всех инстанциях. Более того, государство обязало женщину возместить судебные расходы в размере 1,5 млн. крон.
По этому поводу известный скандинавский писатель и журналист польского происхождения Мачей Заремба, проникшийся историей Марьяны Зигстроем и безрезультатно взывавший к справедливости со страниц шведских изданий, сказал в сердцах: «Называть Швецию государством права — это «мрачно шутить». Он также отметил, что шведское государство, в прошлом столетии перетянувшее на себя обязанности семьи, сегодня уже не в состоянии выполнять эти функции. Из-за нехватки денег закрываются не только центры опеки, но и школы, детские сады. «А когда государственная модель не функционирует, приходится волей-неволей переосмысливать семейные ценности: известно, что мать ради спасения своего ребенка бросалась под поезд. Но до сих пор этого не делала ни одна социальная комиссия».
/Источник: http://vsenovosti.in.ua/vzglad/0317828/
Знаете, после прочтения этого я приходил в себя долго. Многое я видел, но ЭТО! Впечатлило — это мягко сказано. Многие из вас сейчас вспомнят пресловутую «шведскую семью», скажут, что нам это не грозит, мол де у нас менталитет другой и никакое государство этого не изменит… Да чушь собачья! Ещё в 60-70 годы шведская семья была абсолютно традиционной, обладавшей всеми ценностями, нормальным семьям присущими. А потом началось. Шведскую семью (настоящую, а не ту, мерзкую) разрушали и продолжают разрушать ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО и именно на уровне государственной политики. И ублюдки, которые это всё сделали в Швеции и пытаются сделать у нас (и ювенальная юстиция — это только первый залп), именно того и не хотят, чтоб мы своих детей учили людскому. Они именно потому с семьёй и борются, что хотят вытравить из детей людское. Те, кто говорит, что если будет традиционная семья, то никакое государство этого не переломит, в этом абсолютно правы. Ну, так они как раз институт семьи сломать и хотят. Именно по-этому хотят. Европа здесь — наиглавнейший локомотив.
«Сторонники европейских ценностей» скажут мне, что это ерунда, временное явление и к истинной «европейскости» не имеет никакого отношения. На что я им отвечу:
ВЫ ЛЖЁТЕ!
Или просто не разбираетесь в том, о чём имеете наглость рассуждать с таким пафосом. Я категорически утверждаю, что происходящее в Европе ныне — вполне закономерный итог её идеологического дискурса. Тех самых «великих ценностей», за которые вы так неистово надрываетесь. А краткая суть их в том, что уже давно европейскими идеологами было сказано: «Человек грешен и в этом нет ничего плохого. Да, он скотина, но с этим надо смириться и использовать на благо цивилизованного общества«. А в качестве вывода из всего этого как раз-таки и возникла главная либеральная константа, на которую нынче молятся все они: «Личная свобода распространяется бесконечно, но только до тех пор, пока не нарушает свободы другого человека» (тм). Или, как поёт незабвенный Боря Моисеев:
«Теперь ты можешь быть любым,
Но только не во зло другим» (с).
Тот факт, что кроме интересов человеческого индивида, ещё существуют коллективные интересы общества и биологической популяции, как-то выпал из поля зрения умных теоретиков Европы. В итоге Европа имеет то, что имеет. Именно из этой константы появилась и «толерантность», и вседозволенность (которую они там у себя гордо именуют «свободой»). И именно из этого выплыли все «права» всевозможных «меньшинств». К чему это привело? Я сейчас процитирую вам ещё одну статью. Только сразу хочу предупредить: слабонервным читать не советую, слишком уж омерзительна описываемая там «нормальная современная европейскость». Итак, речь пойдёт о Берлине.
«Он выходит с плакатом, как на работу . Он спокоен, сосредоточен, один. Полная блокада эмоций.
Он не испытывает сомнений в своей пророческой деятельности. Его зовут Антипа Берлинский по аналогии с библейским епископом – обличителем из Пергама. Со своим плакатом он подолгу стоит у главной ратуши Берлина – резиденции бургомистра. На плакате написано: «Гомосексуализм – это извращение». Его уже штрафовали за это, но он не сдаётся, выходит вновь и вновь. Им движет беспощадное, требовательное постижение правды. Его душа кричит: «Stop it !». Это шокирует, как шокирует всякая прямо высказанная правда. И убеждает – по тем же причинам. Он сам снимает видеофильмы, обличающие установку на улицах Берлина плакатов , изображающих половые акты гомосексуалистов с привлекательными надписями. Им движут библейские принципы: «Не участвуйте в бесплодных делах тьмы, а обличайте». И он напоминает, чем закончили Содом и Гоморра…
…В Европе идет наступление на позиции церкви. Она (местная протестантская церковь) не только благословляет однополые браки,но и оправдывает гомосексуализм, поддерживает аборты и женское священство (Евангелическую церковь Германии возглавила разведенная женщина Маргог Кесманн) и другие формы агрессивной секуляризации. Они позиционируют это, как явление свыше. Странно? Странности здесь «выше крыши». Является ли вообще, немецкая евангелическая церковь христианской? Не это ли отголосок той борьбы Лютера с дьяволом (помните бросок чернильницей)? В Англии по улицам городов ходят автобусы с рекламными щитами. «Бога нет! Перестаньте волноваться и наслаждайтесь жизнью». Этим занимается «British Humanist Association», заявляющая, что этим хочет укоренить в массах безбожие. В ноябре 2009 Европейский суд постановил убрать распятие из школ Италии. А в декабре того же года бельгийский сенатор Филипп Мау выдвинул проект об отделении церкви от государства…
…При молчании общественности ловкачи смогут провести любые законы. Уже сегодня законодательство Германии утверждает, что гомосексуализм – это нормальная форма сексуальных отношений. Следующей на очереди надо ожидать легализации зоофилии и педофилии. Сегодня бургомистр Берлина — швуль (гомосексуалист). Как и мэр Парижа, кстати. На иннаугурации он торжественно произнес: «Я швуль и это хорошо». В старину бы сказали, что за такой фразой стоит кто-то с рогами. В бытность К. Воверайта бургомистром Берлина прошвульная агитация резко усилилась. Миллионы тратятся на разьяснение природы гомосексуализма в школах. Естественность позиции «Они третий пол, они такими родились». Появились плакаты типа: «Papa – ich bin Schwul“ (Папа, я стал гомосексуалистом) и резюме внизу: „Jede Wahrheit braucht einen Mutigen, der sie ausspricht!“ (Правда требует мужества). Нет недостатка в идеологах гомосексуализма. Созданные ими мифы так затмили правду, что воспринимаются, как бесспорный факт. Пресмыкание перед швулями становится в Германии явлением знаковым… У статуи Победы происходит заключительный митинг с участием бургомистра Клауса Воверайта и министра юстиции Бригитты Циприс, окружённых двухметровыми телохранителями в костюмах монашек. Целые сутки наши «герои» могут предаваться своим «голубым» утехам на глазах у берлинской публики, в том числе и демонстративно заниматься сексом…
…В 2001 году немецкое правительство и церковь узаконили гомосексуальные браки. В Германии более 400 тыс. только официально зарегистрированных однополых браков. Немецкому обществу навязан очередной миф и стереотип… Декларируя всеобщее равенство, демократия не терпит разнообразия, если речь не идет о гомосексуалистах, транссексуалах и травеститах. Им позволена «цветущее множественность», а остальных гуманно придушат подушкой политкорректности. На гомосексуализм сегодня в Германии стандартное нейрофизиологическое реакция, как и на все приказы, что спускаются сверху… Дружный тандем ученых-теоретиков и гомосексуалистов-практиков (а попросту, фальсификаторов) подвел научную базу и сумел навязать немцам миф о подразделении по половой ориентации и следовательно, о «нормальности» гомосексуализма. Отсюда вытекает теория о том, что немалый процент людей рождается неким «третьим» полом и таким остается на всю жизнь…
…Институт семьи рухнул. 32 % женщин в Германии не желают вступать в брак. Население бывшей ГДР, по прогнозам специалистов, к 2060-ому году сократится на 37 %. Проблема Германии не в том, что процент разводов здесь самый большой в Европе, а рождаемость самая низкая. Проблема в том, что институт брака уже вообще пересмотрен и приспособлен под популярные идеологии. А как известно, там, где это происходит, появляются социальные патологии. Не нами подмечено, но подмечено верно, что геями в Германии не рождаются, ими становятся. Здесь попросту вербуют молодых безработных. Им обещают моральную и материальную поддержку. А что делает немецкий народ? Народ безмолвствует. Идет зомбирование этого народа. Полная свобода и полный хаос нравственных идеалов и ориентиров. Население Берлина убывает с каждым годом. Население Германии также… Классическая библейская семья в Германии исчезнет почти совсем. Институт классической семьи рухнет под совместным натиском феминисток, гомосексуалистов и атеистов. На смену ей придут такие суррогаты, как перманентный, пробный брак, шведская семья.
…Гомосексуалисты возглавят и поведут немецкое общество. Уже сегодня они – бургомистры крупных городов, министры и т.д. Сексуальное меньшинство превратится в сексуальное большинство. При этом возникает демографическая проблема, которая решается очень просто: лесбиянки выберут искусственное оплодотворение, а геи усыновят детей. Но и это еще не все. По мнению генетика Брайана Сайса, мужчины постепенно будут вымирать, как «вид». Параллельно в стране вырастет многомиллионная армия мусульман. В ХIV столетии немцам удалось остановить их под Веной, но на этот раз оружие их посильнее – чрево мусульманской женщины. Рождаемость в немецких семьях падает из года в год, тогда, как в мусульманских 10 детей не редкость. Уже сегодня мусульманский анклав в Германии – это государство в государстве, не пересекающееся с немецкой культурой ни в чем, но исправно собирающее мед с государственных сот…
…Европейская система ценностей представляет собой пирамиду, на вершине которой находится свобода. Но кто знает, не такая ли система ценностей была в Содоме? Финал известен. Сегодняшняя жизнь оказывает на молодежь огромное психологическое воздействие. В качестве альтернативы, асимметричного ответа, человек поддается самым смелым фантазиям, которые до поры скрываются в подкорке его внутреннего мира. И это может выглядеть как некий крайний вызов самому себе, желание внутренней эскапады.
«Хочешь увидеть своего сына в подвенечном платье? Тогда сиди дома и ничего не делай. Просто говори о толерантности». (Современный немецкий проповедник).» (с).
/Источник: http://gidepark.ru/community/1456/content/757427/
После прочтения ощущение, как будто проплыл несколько километров по канализации. Но что же выбивается из этой безграничной толерантной идиллии? Вот ещё один короткий фрагмент из данной статьи:
«Немецких детей и подростков, похоже это не привлекает
– “Du bist schwul!” (Ты – гей!) – дразнит маленькая Штефани маленького Вилли.
– “Du bist lesbisch!” (А ты – лесбиянка!) – с запалом отвечает он ей…» (с).
Арийские дети… Они всё же сопротивляются, не смотря на то, что их уже давно предали амёбные взрослые. А знаете, почему они сопротивляются? Потому что тайно, подсознательно, закрыто ото всех немецкая семья всё же продолжает сопротивляться тоже. Вернее, то, что сейчас от неё осталось. Не принимает она происходящего. И по-этому её уничтожают. Точно так же, как шведскую семью, французскую семью, финскую семью, норвежскую семью, датскую семью… Точно так же, как хотят уничтожить семью русскую. Даже сейчас, когда мы ещё отнюдь не в Европе.
Белые европейские народы стали сперва заложниками собственных «продвинутых либеральных интеллектуалов», а затем и их жертвами. Идеология, которой они пропитаны, убивает их. Не так уж и медленно, но верно. И вот именно туда, в эту отравленную яму, нас и пытаются затянуть наши собственные «нормальные европейцы». Многие из них совершенно искренне верят в то, что «толерантность» и все её уродства — лишь частность, а европейский выбор прекрасен, как райские кущи. Только тогда, когда до них наконец дойдёт, что одно и другое однозначно идут в комплекте, может быть поздно. И для русской нации, и для России. Потому, что стереотип поведения, навязываемый государственной машиной, куда сильнее, чем многим хотелось бы думать.
Пример Швеции (и не только) с однозначностью разрывной пули свидетельствует о том, что цена за такой «европейский выбор» — русские дети. И если они готовы платить такую цену, то пусть идут на все три весёлые буквы русского алфавита. Коли они действительно хотят жить ТАК, то пусть катятся в свою любимую Европу на ПМЖ. А меня туда тянуть не надо. Меня такой размен не устраивает.
А вас?
